Можно ли договориться с Кремлем: какой выбор у Украины

Алексей Гончаренко вызвал всплеск эмоций вокруг своего "плана достижения мира". Хотя никакого плана я не увидел. Впрочем, как талантливый политик или, скорее, "политическое животное" (термин принадлежит Аристотелю и в оригинале звучит как ζῶον πολιτικόν), Алексей, похоже, попал в ожидания значительной части украинского общества (и наступил на больную мозоль другой его значительной части), чем и спровоцировал оживленную и эмоциональную дискуссию вокруг своего "плана".

Повторюсь: никакого сколько-нибудь реалистичного плана я не увидел. "Вынести вопрос Донбасса за скобки" – это не план, а иллюзия. Ведь битва за оставшуюся часть Донбасса, которая находится под украинским контролем, –это на сегодняшний день главный камень преткновения, загнавший переговоры с Москвой в "стратегический тупик" (по крайней мере, так утверждает Марко Рубио).

И поэтому удачная политическая провокация Гончаренко на самом деле побуждает к серьезному обсуждению другого вопроса: есть ли у нас шанс договориться с Кремлем о мирном сосуществовании еще при жизни Путина или нет? На самом деле именно этот вопрос (или, скорее, возможные ответы на него) радикально расколол украинское общество.

Сразу признаю, что не претендую на однозначно правильный ответ. Ведь, в отличие от большинства украинских экспертов, я ни сном ни духом не ведаю, что у Путина в голове. Я никогда не был ни доверенным лицом Путина, ни его духовником. И уж точно не принадлежу к чрезвычайно популярному в современной Украине "ордену путино­ведов". Но я верю, что каким бы ни был ваш ответ, интеллектуальная честность требует последовательности в собственных выводах.

Если с Кремлем в принципе невозможно договориться об условиях мирного сосуществования, тогда Украина стоит перед простым и трагическим выбором: либо победить, либо проиграть. Боливар (земной шар) двоих не вынесет. Кто-то должен исчезнуть с политической карты мира. Победа или смерть!

Я уважаю сторонников такого ответа, хотя и не разделяю его. Но с одной оговоркой: если они воюют в Силах обороны Украины или хотя бы круглосуточно работают на украинскую оборонку. Потому что если это действительно экзистенциальная война, война за само право украинской нации на существование, тогда лозунг "все для фронта, все для победы"должен стать краеугольным принципом украинской жизни.

Не может быть в стране, которая ведет войну за выживание, больше забронированных от мобилизации мужчин, чем военнослужащих в Силах обороны Украины. Не могут сотни тысяч людей дезертировать. Члены наблюдательных советов государственных корпораций и судьи в отставке не должны зарабатывать больше тех, кто рискует жизнью в окопах. Высокопоставленные мародеры должны быть сурово наказаны, а не выпущены за границу. Боевые подразделения не могут воевать на старых развалюхах, пока автосалоны фиксируют рекордные продажи люксовых автомобилей. Служба в армии не должна оставаться налогом на честность и бедность. Разумеется, если это действительно "экзистенциальная" война…

Именно поэтому я с большим презрением отношусь к "экспертам", "блогерам", "инфлюенсерам" и "лидерам мнений", которые, ни разу не вымазавшись в фронтовой грязи и не прослужив ни дня в Силах обороны, призывают нас воевать с Россией до победного конца. Потому что, мол, с Путиным нельзя договариваться. Если нельзя – иди, приближай победу или… умри.

Ведь лучше умереть свободным, чем жить рабом, не так ли? Или кто-то другой должен годами тянуть солдатскую лямку, проливать кровь и пот, терять на фронте годы жизни и друзей и даже умирать вместо тебя? Потому что ты свято веришь, что ни о каких договоренностях с путиными не может быть и речи, что Путин только и мечтает об уничтожении Украины, но на тринадцатый год российской агрессии так и не решился сделать единственный честный вывод из собственной веры?

Я верю, что договорённости возможны даже с путинской Россией. В конце концов, с кем мы договаривались в Минске в 2014 и 2015 годах? С кем Грузия договорилась о прекращении боевых действий в 2008 году? Если копнуть глубже в историю, с кем договорилась Финляндия в 1940 и 1944 годах? Неужели Путин менее договороспособен и более коварен, чем Сталин, у которого было достаточно ресурсов, чтобы превратить гордых и мужественных финнов в жителей Финской Советской Социалистической Республики? Но ведь как-то договорились и сохранили то, что можно было спасти в конкретно-исторических условиях того времени. Главное – сохранили шанс на лучшее будущее для своего народа и своей страны, которым и воспользовались, когда открылось историческое окно возможностей.

Если бы Путин действительно грезил завоеванием Украины, то сейчас на наших землях находилась бы не 600-700-тысячная (а по данным украинской разведки – 200-300-тысячная) оккупационная группировка, а не менее пяти миллионов российских захватчиков, за которыми стоял бы еще миллион заградотрядов ФСБ. Правительственный квартал давно превратили бы в руины. А от мостов через Днепр, дай бог, осталась бы хотя бы половина. Ведь в 2022 году мы продемонстрировали, что даже при всем советском запасе прочности эти мосты способны разрушать даже HIMARS, боевая часть ракет которых не достигает и центнера.

Впрочем, оставим это. Очевидно, что, несмотря на все призывы к миру, сегодня ни Россия, ни Украина не готовы к серьезным мирным переговорам. Обе стороны чувствуют угрозу и не уверены в собственных силах. И ни одна из них не готова радикально пересмотреть свои подходы к другой стороне.

Россия видит в Украине коварное оружие коллективного Запада, который с помощью этого оружия хочет нанести ей "стратегическое поражение". В Украине по-прежнему табуировано серьезное обсуждение финского или грузинского сценария как альтернативы бесконечной войне.

Возможно, после трагической зимы что-то изменится. Либо украинские "ура-патриоты", не верящие ни в какие договоренности с Кремлем, снова начнут штурмовать военкоматы. Либо те, кто верит в возможность таких договоренностей, начнут определять украинский мейнстрим.

В то, что Россия к весне развалится или рухнет, извините, но я не верю. Не к лицу седому мужчине верить в наивные сказки. Поэтому вместе с посестрами и побратимами готовлюсь к тяжелой зиме. Ведь как минимум до марта–апреля все разговоры о мире – не более чем разговоры, которые лишь мешают мобилизоваться, чтобы пережить темные (и холодные) времена…