Почему Зеленский решил открыть границы для молодежи, а Кабмин сделал это максимально бестолково

В Украине продолжается полномасштабная война. А это значит, что продолжается военное положение, всеобщая мобилизация – и все ограничения, связанные с этими процессами. В частности, запрет на пересечение государственной границы Украины (в направлении выезда). Но власти решили несколько подкорректировать одно из правил военных времен – и столкнулись с не очень положительной реакцией как оппозиции, так и общества.

Так в 21 или 22 года?

Речь идет о разрешении выезжать из Украины военнообязанным гражданам в возрасте... Собственно, уже даже здесь возникла проблема. Потому что сначала постоянный представитель Кабинета Министров Украины при Верховной Раде Тарас Мельничук, комментируя идею президента Владимира Зеленского об открытии границ для молодежи, написал о том, что право беспрепятственного выезда за границу получат граждане "22 включительно".

Впоследствии выяснилось, что формула "18-22" касается тех граждан, которые уже отметили 18-летие, но еще не имеют 22-х лет. Собственно, это было и так понятно, по крайней мере, каждому, кто имеет полное среднее образование и понимает украинский язык – "от 18 до 22" именно и означает, что верхний предел для этого возрастного промежутка есть день, когда гражданину исполняется 22 года.

Зачем Мельничуку нужно это уточнение – не очень понятно. Можно предположить, что он ошибся. Но есть и другая версия. Когда идея поднятия завесы на границах Украины только появилась, многие восприняли ее как разрешение украинским студентам, поступившим в 17 лет в иностранные вузы – возвращаясь домой на каникулы, выезжать на учебу. Именно поэтому будущее нововведение расценивали именно так – 17+5=22, так что 22-летние еще будут учиться в вузах, заканчивать обучение, поэтому и для них граница должна быть открытой. Впрочем, все это только домыслы.

Зачем еще и военно-учетный документ?

Другая проблема, вернее, недоразумение возникло с самим процессом выезда для будущей привилегированной части украинского общества. В Государственной пограничной службе Украины заявили, что для выезда за границу после вступления в силу постановления КМУ (которое, по словам оппозиционного нардепа Алексея Гончаренко, уже еще дописывали даже после голосования в правительстве) граждане категории 18-22 должны иметь при себе военно-учетный документ.

Не очень понятно, зачем нужно такое требование. Как известно, находящиеся на военном учете украинские граждане с 16/17 до 25 лет имеют статус призывника (существуют исключения, но они лишь подтверждают правило) и не подлежат мобилизации. И сегодня 17-летние украинцы, которые уже взяты на военный учет, но еще не стали совершеннолетними гражданами – для выезда за границу должны предоставить только загранпаспорт. Никаких военно-учетных документов от них никто не требует.

Зачем требовать от 19-летнего призывника документа, который от призывника 17-летнего никто не требовал? Логика в таком шаге не прослеживается. Зато раскрывается огромное место для манипуляции. К примеру, сразу появилась версия о том, что такие граждане будут добровольно или не очень переведены в другую категорию, из "призывников" в "военнообязанные". И, соответственно, могут быть мобилизованы.

Чем предпенсионеры полезнее молодежи?

Вообще говоря, все это – детали, с которыми еще придется разобраться. И, скорее всего, они будут уточнены и зарегулированы. А вот стратегический вопрос – зачем вообще вся эта история – похоже, останется без ответа.

А вопрос этот действительно не один. Скажем, если подойти со стороны комплектования армии. Зачем выпускать за границу 20-21-летних граждан, часть (возможно, большая) из которых просто не вернется на родину, чтобы в 25 лет не быть мобилизованными – и при этом тащить в армию 55-59-летних мужчин? Совершенно очевидно, что мужчины в возрасте 50+ в украинских условиях значительно менее пригодны к военной службе. Кроме того, у этой категории уже есть определенные обязательства – скажем, рабочие, семейные и т.п. Таким образом, выдергивая этих граждан, государство наносит удар по собственной экономике.

Конечно, молодежь – это будущее нашей страны. Но, во-первых, этого грядущего может и не быть. Мы живем в такой ситуации, когда судьба Украины на десятилетие, на столетие вперед решается именно здесь и сейчас – в 2025-м, возможно, еще в следующих годах. Если эта судьба решится не в пользу Украины – что государству, обществу, что они сохранили молодежь? Для кого, для какой страны, для какого режима они сохранят их? Очевидно, что в случае поражения Украины – для чужой.

Во-вторых, как уже было сказано – часть молодежи не вернется в Украину, это совершенно очевидно. То есть мобилизовать их в 25 лет будет невозможно. Таким образом, если говорить цинично и практически, то Украина теряет одновременно и сегодняшний, и завтрашний потенциал.

Единственный логический – и несколько конспирологический – вывод из этой истории следующий. Украинские власти считают, что полномасштабная война со всеми ограничениями военного положения не продлится дольше двух-трех лет. Так что если нынешние 21-летние будут достигать 25-летнего возраста – их уже не нужно будет мобилизовать, и они спокойно вернутся на родину. Хотя даже это не факт – мы видим, как женщины, которых никто не мобилизует, не спешат возвращаться в Украину, даже в те регионы, где воздушная тревога звучит все реже и реже (и удар по Мукачеву здесь не должен сбивать нас с толку – это был удар по конкретному промышленному объекту, потому что очевидно, что использовать такие дорогие ракеты, как "Кинжал", для того чтобы разрушить жилой дом где-то на Закарпатье, россияне уже не могут себе позволить; бить по гражданским в прифронтовых регионах – да, но там используется гораздо более дешевое оружие).

Мы уже писали о том, что вся эта идея выглядит как попытка перетащить на свою сторону молодежь, являвшуюся одной из основных движущих сил "картоночного протеста". Ну, хотя бы вытеснить ее из Украины. Похоже, практическая сторона этого вопроса, польза для государства и общества здесь не очень просчитаны. Или мы (как и весь мир) чего-то не знаем. Но пока выглядит так, что это лишь ситуативная реакция на позицию части электората. И не больше.