Предложение установить бесплатный проезд в общественном транспорте выглядит как очередной популизм. Подобные идеи особенно характерны для предвыборных периодов. Ведь нет другого смысла раздавать деньги, которые мы и так с трудом выпрашиваем у наших партнеров, вместо того чтобы направлять их на оборону и другие критические потребности государства.
А поскольку выборы могут состояться только после прекращения военного положения и создания надлежащих условий безопасности, можно предположить, что украинская власть серьезно рассчитывает на быстрый успех мирных переговоров.
Дональд Трамп обозначил политический горизонт нынешнего переговорного цикла – 20 декабря, когда должен состояться саммит G20. Именно тогда лидеры ведущих государств могут получить возможность обсудить завершение российско-украинской войны. До этого времени запланировано несколько встреч, ближайшая из которых – 10–11 ноября в Абу-Даби.
Но есть ли основания ожидать прорыва?
Для начала – об Абу-Даби.
По сообщению The New York Times, непосредственное прекращение огня не будет главной темой переговоров. Вместо этого Украина, США и Россия будут обсуждать гарантии безопасности для Украины и будущую архитектуру европейской безопасности.
Американская сторона надеется, что привлечение Москвы к обсуждению будущей системы безопасности в Европе поможет смягчить российские территориальные требования и сдвинуть переговоры с мертвой точки.
Однако даже американские эксперты не ожидают прорыва. Бывший посол США в Украине Уильям Тейлор подчеркивает: Россия не смягчает своих требований и не демонстрирует заинтересованности в прекращении огня.
И здесь стоит посмотреть на состав российской делегации.
В Стамбуле в мае, июне и июле 2025 года Россию представляли:
Владимир Мединский – помощник Путина, руководитель делегации.
Михаил Галузин – заместитель министра иностранных дел.
Игорь Костюков – начальник Главного управления Генштаба, российской военной разведки.
Александр Фомин – заместитель министра обороны.
В Абу-Даби 10–11 ноября 2026 года Россию должны представлять:
Владимир Мединский – тот же руководитель делегации.
Михаил Галузин – тот же заместитель министра иностранных дел.
Игорь Костюков – тот же руководитель военной разведки.
Сергей Рябков – заместитель министра иностранных дел, ответственный за отношения с США и стратегическую безопасность.
Юрий Жигарловский – заместитель начальника Главного оперативного управления Генштаба РФ.
То есть из четырех участников стамбульской делегации трое остались. Вместо заместителя министра обороны Фомина появились два новых участника – дипломат Рябков и представитель оперативного руководства Генштаба Жигарловский.
По сути, перед нами та же делегация, которая вела переговоры в Стамбуле в 2025 году. Ее лишь дополнили людьми, компетенция которых соответствует более широкой повестке дня.
Рябков занимается стратегической безопасностью и отношениями с США. Жигарловский – военным планированием. Это может свидетельствовать о желании Кремля обсуждать не только войну против Украины, но и более широкую систему европейской безопасности.
Но свидетельствует ли это о готовности России к компромиссу? По моему мнению, нет.
Любое мирное соглашение отражает результат компромиссов и сближения позиций. Но может ли кто-то серьезно предположить, что Путин отправляет делегацию с готовностью к уступкам ради мира?
Все понимают, что в России решения принимает лично Путин. Подчинение Украины является одним из центральных проектов его политической жизни.
Поэтому персональный состав российской делегации имеет значительно меньшее значение, чем директивы, с которыми она приезжает. Кто бы в нее ни входил, эти люди будут действовать в рамках указаний, утвержденных Путиным.
Теоретически такие директивы могли бы предусматривать определенное пространство для маневра. Но для этого переговорщики должны понимать, чего на самом деле хочет Путин и на какие уступки он готов.
А с этим даже у его ближайшего окружения могут возникать проблемы. Достаточно посмотреть, как меняется риторика Кремля относительно Зеленского: он одновременно "нелегитимный", но может приехать в Москву для переговоров с Путиным.
Чем меньше понимания истинных намерений диктатора, тем строже его подчиненные будут придерживаться формальных требований.
Поэтому расширение делегации за счет переговорщиков с более высоким статусом само по себе ни о чем не говорит.
В Абу-Даби эти люди, скорее всего, снова будут озвучивать требования Путина, дополняя их аргументами о необходимости "устранения первопричин конфликта".
Причем сама логика переговоров может оказаться опасной. Если Москва сумеет перевести дискуссию с вопроса прекращения агрессии против Украины на вопрос перестройки европейской системы безопасности, она снова попытается представить свою войну как следствие якобы неправильных действий Запада.
Именно так Кремль оправдывал агрессию раньше.
Усиление российских ударов по украинскому тылу также имеет вполне конкретную цель – усилить российскую переговорную позицию террором против гражданского населения и инфраструктуры.
Другими словами, все, что мы видим, свидетельствует: позиция России принципиально не изменилась.
Путин убежден, что побеждает и постепенно дожимает Украину. А тот, кто считает себя победителем, не ищет компромиссов. Он пытается диктовать условия.
Именно это российская делегация, скорее всего, будет транслировать в Абу-Даби.
Следовательно, быстрое заключение мирного соглашения при неизменности позиции Кремля возможно лишь в случае принятия Украиной его требований. Какими будут конкретные условия, спекулировать не стану, ведь окончательные переговорные позиции публично не представлены.
Но после массированных ракетных ударов по Украине каждый может сам представить, с какими намерениями россияне едут в ОАЭ.
И теперь – вернемся к бесплатному метро.
Для выборов важно не столько то, когда закончится война, сколько то, как именно она закончится.
Завершение войны на условиях, которые общество будет воспринимать как поражение, может привести к масштабной политической и общественной дестабилизации. И вопрос будет не только в результатах выборов, но и в том, насколько опасными эти процессы окажутся для самого государства.
В такой ситуации вряд ли избиратели будут вспоминать, как им было хорошо бесплатно ездить на автобусе или метро.
Поэтому вместо предвыборных подарков обществу стоит честно объяснять, какие вызовы стоят перед Украиной, каких уступок от нас требуют и как государство собирается защищать свои интересы.
Потому что мир – это не дата в календаре, не саммит и не фотография политиков за столом переговоров.
Мир – это условия, при которых Украина сможет сохранить свою государственность, свободу и будущее.
И пока что состав российской делегации и поведение Кремля не дают оснований считать, что Путин готов согласиться именно на такой мир.