Если убрать информационный шум, чрезмерный оптимизм и российскую пропаганду, главный вывод последних недель выглядит достаточно четко: война входит в фазу, где решающим становится уже не сам факт технологического превосходства, а способность превратить его в массовое серийное производство и устойчивый боевой результат.
Именно об этом в Киеве говорил бывший министр армии США Дэн Дрисколл. Он назвал нынешнюю войну переломным моментом для военного дела и отметил украинскую систему DELTA, которая интегрирует информацию от радаров, сенсоров и подразделений в единую картину поля боя. По его оценке, в отдельных аспектах она превышает то, чем сейчас пользуется американская армия. Но технология имеет решающее значение только тогда, когда ее можно быстро масштабировать.
И здесь возникает главная проблема: россия тоже учится. Financial Times фиксирует появление реактивных "Гераней" нового поколения – более быстрых, более устойчивых к РЭБ и более сложных для перехвата. То есть старое представление об Украине как стороне, которая всегда адаптируется быстрее, чем противник, уже нельзя воспринимать как аксиому. Враг объединяет централизованную военную промышленность с опытом фронта и доступом к иностранным технологиям.
На земле ситуация остается тяжелой, но однозначных признаков российского стратегического прорыва нет. Reuters подтверждает украинскую операцию "Вивальди" на севере Донетчины: 3-й армейский корпус заявляет об очистке около 75 км территории от российского проникновения и возвращении еще около 10 км. В то же время, российские войска продолжают давление на Константиновском направлении и пытаются приблизиться к агломерации Славянск-Краматорск. Итак, речь идет о борьбе за оперативную инициативу, а не об уже достигнутом стратегическом переломе.
Гораздо более интересные процессы происходят в российском тылу. Украинская кампания против нефтеперерабатывающей отрасли уже имеет системный эффект. Reuters сообщает, что в сентябре половина крупнейших российских производителей дизельного топлива сократила или приостановила часть производства после атак беспилотников. Сызранский и Саратовский НПЗ останавливали переработку, а Москва была вынуждена ограничивать экспорт бензина, дизельного и авиационного топлива. Это уже не символические удары – системное давление на ресурсную базу войны.
Именно на этом фоне появилась история с так называемым "энергетическим перемирием". Президент США Дональд Трамп заявил о договоренности по прекращению ударов по энергетической инфраструктуре, но факты свидетельствуют: по состоянию на 17 сентября реального режима прекращения таких ударов нет. Украина готова рассматривать взаимный мораторий при его реальном выполнении россией. Кремль поддержал саму идею, но сразу же связал ее со снятием санкций и гарантиями безопасности российского энергетического экспорта. Удары в это время продолжаются. В ночь на 17 сентября в результате российских атак по Украине по меньшей мере 18 человек были ранены в Киеве, Одессе и Запорожье.
Еще одно важное изменение – Вашингтон. 16 сентября Палата представителей США голосами 262 против 159 одобрила HR 5334 – закон о санкциях против России и Ирана. Сенат уже поддержал его раньше, поэтому документ передан президенту. Он предусматривает ужесточение санкций против российского энергетического и оборонного секторов, "теневого флота", а также расширяет возможности президента вводить высокие тарифы против крупных покупателей российских энергоносителей. Но здесь есть важная оговорка: принятый закон – это еще не нанесенный экономический удар. Реальный эффект зависит от того, насколько жестко Белый дом будет применять предусмотренные им механизмы.
Отдельный стратегический контур – Россия и Иран. Их сотрудничество уже давно вышло за пределы поставок иранских Shahed для России. Financial Times сообщает о помощи Москвы Тегерана в развитии сверхзвуковых крылатых ракет, а CNN – со ссылкой на американские и другие разведывательные источники – о возможном использовании российских спутниковых данных для повышения точности иранских ударов по американским объектам. Последнее пока следует оценивать именно как разведывательную версию, а не как доказанный факт.
В итоге есть две взаимосвязанные гонки.
Россия делает ставку на больший человеческий и промышленный ресурс, истощение украинской ПВО, энергетики, финансов и западной поддержки.
Украина – на скорость адаптации, более дешевое уничтожение противника, дальнобойное давление, технологическое преимущество и постепенное повышение экономической цены войны для кремля.
Самая большая ошибка сейчас – объявить "перелом" после нескольких успешных операций. Вторая – считать, что технологии автоматически компенсируют нехватку людей, денег и средств ПВО. Но не менее ошибочен тезис, что большая россия автоматически способна воевать дольше.
Теперь будет решать не абстрактный запас ресурсов. Решает способность быстрее превращать ресурс в боевой результат и заставить противника платить за продолжение войны больше, чем он может компенсировать.
Именно борьба за этот предел, по моей оценке, и будет определять следующий этап войны.