В 2026 году Россия не изобрела принципиально новую информационную войну против Украины. Она сделала другое – перевела старые методы на новый технологический уровень, резко увеличила скорость, массовость и персонализацию воздействия. Сегодня главная задача кремля – не убедить украинца поверить российскому телевидению, а заставить его не доверять собственному государству, военному командованию, обществу и, наконец, самому информационному пространству.
Еще в мае Служба внешней разведки сообщала о полученных российских документах, согласно которым администрация президента РФ требовала от спецслужб, МИД и медиа максимально развернуть кампанию в Украине и Европе. Среди приоритетов – дискредитация мобилизации и военного руководства, атаки на политическое руководство, использование фейковых документов от имени украинских органов власти и привлечение прокси-медиа. События следующих месяцев фактически подтвердили эту логику.
Самая заметная черта 2026 года – массовое применение искусственного интеллекта. Это уже не единичные дипфейки. Создаются "военные", "командиры", "очевидцы", синтетические голоса, постановочные видео, а иногда берется настоящий ролик украинского бойца и на него накладывается сгенерированная озвучка. Через такие материалы продвигаются тезисы о "произволе командования", "катастрофе на фронте", "брошенных бойцах", СЗЧ, нехватке обеспечения, "нежелании власти завершать войну".
Второе изменение – технология доставки. Вброс все чаще стартует не с известного российского ресурса. Он появляется в анонимном TikTok-, Telegram-, Facebook- или Threads-аккаунте, в псевдорегиональном паблике или от имени "военного". Далее ботсети создают просмотры, комментарии и репосты, алгоритмы платформ выводят контент в рекомендации, после чего его подхватывают большие ресурсы. Так российский нарратив получает украинскую "биографию" и начинает жить уже как внутренняя дискуссия.
Третий метод – эксплуатация реальных проблем. Самая опасная дезинформация сегодня часто содержит часть правды. Реальный случай в ТЦК, коррупционный скандал, критическое заявление военного, конфликт внутри системы или сложная ситуация на фронте вырываются из контекста, эмоционально обостряются, многократно масштабируются и подаются как доказательство "краха государства". Именно поэтому россиянам не нужно придумывать все – достаточно увлечь украинскую тему и навязать к ней нужный вывод.
Отдельное направление – удар по связи "военный – семья – государство". Тема пленных, пропавших без вести и обменов стала одним из самых чувствительных инструментов воздействия. По данным ЦПД, только за период с 1 января по 11 августа было проанализировано более 94 тысяч публикаций почти из 24 тысяч источников. Цель деструктивных нарративов – посеять недоверие к государству, убедить семьи, что от них скрывают правду, и перенести негативный фокус с агрессора на Украину.
Параллельно Россия работает на внешнюю аудиторию: "Украина продает западное оружие", "украинские военные опасны для союзников", "Европа продолжает войну", "Украина коррумпирована и неуправляема". Здесь используются сети типа Storm-1516 и "Матрешки", фальшивые материалы от имени известных медиа, анонимные прокси и многоязычное тиражирование.
Итак, главная особенность российских ИПСО в 2026 году состоит в том, что они становятся все менее заметно российскими. Их цель – не навязать нам любовь к россии. Их цель – сделать так, чтобы мы перестали доверять друг другу, армии и государству.
Именно поэтому сегодня главная линия информационной обороны проходит не только между правдой и ложью. Она проходит между доверием и управляемым недоверием.