Украина проживает второй опыт протестов с начала полномасштабного вторжения. Правда, в отличие от первого, нынешний опыт полностью автономный.
"Картонковый майдан" в поддержку НАБУ и САП имел "второй фронт" в виде европейских доноров. Западные дипломаты давили на Банковую не меньше, чем протестующие – и трудно сказать, чей вес в конечном итоге оказался больше. А нынешний протест не может опираться на поддержку извне – и оставляет протестующих наедине с властями. Результат протеста определит вес и громкость голоса улицы для кабинетов на Банковой.
Владимир Зеленский смог создать искусственную идеальную бурю. Еще неделю назад президент страны претендовал на статус "прапора", вокруг которого происходит неизбежное для военного времени единение. Но арбитраж в конфликте между популярным министром обороны и непопулярным главнокомандующим превратил Зеленского в заложника собственного выбора. Теперь все обречены противопоставлять не только Федорова и Сырского, но и к тому же Федорова и Зеленского. Президент мог считать, что на фоне войны политическая авансцена принадлежит только ему одному – а теперь обнаружил, что единение вокруг флага осталось, а вот сам флаг изменился.
Отставка Федорова вряд ли задумывалась как сигнал, но она им стала. Конфликт между МО и ГШ в общественном восприятии превратился в конфликт между реформами и статус-кво. Бинарная развилка, в рамках которой выбор президента все трактуют как ценностный приоритет. Четвертый министр обороны внезапно превратился в символ и отношение к нему определяет каждого в политико-этических координатах. Новые подходы или старые правила? Технологии или бумажная армия? Неделю тому назад Федоров был человеком из команды президента. А сегодня отношение к Зеленскому определяется тем, как он распорядится судьбой Федорова.
Аппаратная победа главнокомандующего теперь рискует оказаться пирровой. Если в первые дни протеста главный лозунг сводился к требованию вернуть министра, то теперь он все чаще требует смены главнокомандующего. Для президента эта трансформация в чем-то даже на руку, потому что она лишает его роли главного антигероя. Но замена главнокомандующего сама собой может не унять волну уличного недовольства. Для улицы может оказаться важным не только то, кого меняют, но и то, на кого именно его меняют.
Можно сколь угодно объяснять протестующим, что кадровая политика не руководствуется децибелами. Что армейский профессионализм не определяется публичностью. Что военное время требует иерархии и единоначалия. Но эти доводы перестают действовать, когда главной мишенью кадровых перестановок становится общественный оптимизм.
Прозвучит странно, но одна из задач тех же выборов – это перезагружать надежды в стране. Ротация властей позволяет обнулить счетчик публичной фрустрации и депрессии.
Назначение Федорова стало одним из таких обнулений – и президент не разрешил ему пробыть в должности достаточно долго, чтобы накопить неизбежный для этой должности репутационный негатив. Люди выходят протестовать не столько за него, сколько за самих себя. И за ту мечту о будущем, которую им сначала подарили, а затем досрочно попытались отобрать.
Бессмысленно пытаться преодолеть миф – аргументами. Его можно победить только посредством другого мифа. А мы находимся в ситуации, когда эксминистр обороны превратился в центр ожиданий. Что время работает на тебя, а не против. Что "завтра" будет лучше, чем "сегодня". Кадровое решение президента внезапно превратило Зеленского из арбитра в одну из сторон конфликта. Если раньше был он и все остальные, то теперь в рамках новой повестки дня есть Федоров и все остальные, включая президента.
Возможно, мы стали свидетелями "проблемы продолжительного правления".
Когда отсутствие необходимости оглядываться на выборы лишает политика чувство духа времени. Вы хотите отправить премьера послом в США, заменить министра обороны министром внутренних дел и сохранить главнокомандующего. В результате уволенная премьер-министр отказывается ехать послом, уволенный министр МВД отказывается стать министром обороны, уволенный министр обороны превращается в главного фаворита улицы, которая теперь требует отправить на пенсию главнокомандующего.
В последние два года наша страна живет в условиях нового социального договора. Вторжение делает невозможным проведение выборов – и дополнительные годы каденции президента и парламента возможны в рамках консенсуса военного времени. Общество соглашается считать политиков легитимными, а власти обязаны отвечать общественному запросу на справедливость и обоснованность решений. В июле прошлого года попытка нарушить этот баланс вывела на улицы людей с картонками, которые напомнили властям о "красных линиях" в вопросах борьбы с коррупцией. Год спустя общество проводит новую красную линию уже в вопросах обороны. Если кто-то считал, что война нарушит обратную связь улицы с кабинетами – он ошибался.
Если наша страна победит, все перечисленное станет сценарием нашей победы. И напротив.